Когда партия «Право и справедливость» в экспресс-режиме провела через парламент три закона, в результате которых правосудие становилось зависимым от исполнительной власти, на улицы Варшавы и других крупных, а также небольших городов, вышли десятки тысяч людей. Как отмечает Билевич, они протестовали не только против покушения властей на независимость судов, но также против радикализации общественной жизни, внедренной ПиС после победных выборов 2015 года.

Эта радикализация, проявляющаяся прежде всего в политическом дискурсе, базируется на высмеивании и стигматизации тех граждан и групп, которые стоят у власти на пути. Кампанию против судей сопровождали также обвинения по отношению к протестующим — в коммунистическом или агентурном прошлом, подверженности влияниям из-за рубежа и т. п. Более того, как считает Билевич, устами Ярослава Качиньского ПиС впервые настолько открыто поддержала теории заговора, касающиеся катастрофы президентского самолета в Смоленске в 2010 году.

Именно в этом автор усматривает недальновидность правящей партии. Теории заговора не поддерживаются большинством электората. Как показывают исследования, лишь 18 % поляков верит в покушение в Смоленске, тогда как среди трех основных причин, из-за которых молодое поколение проголосовало за партию Качиньского (чувство экономической депривации, авторитарный стиль и страх перед мигрантами-мусульманами), нет веры в теории заговора. Многие избиратели ПиС также абсолютно не приемлют антисемитизм, все более открыто демонстрируемый некоторыми представителями правящего лагеря.

Подводя итог, именно консервативные слои, естественный электорат ПиС, сильнее всего противится радикализации дискурса, которую привнесла эта формация. Они не верят в теории заговора, их не привлекает антисемитизм, а консерватизм они понимают как стабильность, порядок и законопослушность, а не революционные выступления, направленные против элит.

Статью Михала Билевича читайте на английском языке на сайте «Вашингтон Пост».