Любые попытки осмыслить происходящий на наших глазах подъем популистских сил приводят к терминологическому спору, к попытке унифицировать понятийный аппарат: одни исследователи обобщают происходящие в западном мире процессы, говоря о глобальной консервативной революции/контрреволюции или ультраправом повороте, другие предлагают рассматривать каждый случай по отдельности, что однако не отменяет важности выделения общих тенденций частных случаев. Придерживаясь второго подхода, отмечу, что у польского консервативного атлантизма и, например, венгерского этнополитического национализма общего оказывается куда меньше, чем может показаться на первый взгляд: даже на уровне идеологии, в первом случае она – самоцель, во втором – инструмент. Однако как бы мы ни описывали эти тенденции (в категориях ультраправых, популистов, реакционеров, традиционалистов, интегралистов или любых других), свидетельствуют они об одном – о кризисе не столько либерального мирового порядка, сколько самой либеральной идеи.

Либерализм как идейное течение не смог сформулировать внятный ответ на новые вызовы (будь то миграционный кризис или рост неравенства доходов), он перестал реагировать на общественный запрос. Будто поверив в «конец истории» Фукуямы, носители либеральных идей сочли победу либерализма окончательной и перестали заниматься его пропагандой (или же ошибочно сочли общество способным самостоятельно помнить, чем условная свобода лучше обратного состояния). С другой стороны, среди защитников либерализма на протяжении последних десяти лет самыми активными были сторонники леворадикального либерализма, чья повестка  опережала запрос общества и его готовность ее воспринять. В условиях, когда либерализм оказывается неспособен на диалог с обществом на понятном ему языке, логичным ответом становится рост интереса к политическим силам, которые этот язык находят. Если либеральный истеблишмент объясняет непопулярные у общества шаги интересами «других», то популистам становится очень легко присвоить себе монополию на рациональность (вспомнить хотя бы Норберта Хофера, нарекшего себя «голосом разума»).

С точки зрения общественных настроений, мы видим разочарование современным наполнением либерализма, но о диалектическом отрицании главных классических постулатов либерализма речи нет. Общество не стремится вернуться к «естественному состоянию» (по Ж.Ж.Руссо), оно находится в поиске новой приемлемой формы социального контракта и нравственных ориентиров. Для кого-то приемлемой оказывается форма, предлагаемая политиками-популистами типа Трампа, но значимое большинство до сих пор находится в состоянии «молчаливого большинства» Бодрийяра (крайние фланги политического спектра этого «большинства» и составляют электорат популистов, в то время как основному умеренному «большинству» необходим более серьезный раздражитель, чтобы временно выйти из состояния «молчания»).

Нынешняя волна роста популярности популистов это одновременно и вызов, и возможность. В краткосрочной и среднесрочной перспективе в странах, где у власти находятся «новые популисты», мы увидим расширение применения авторитарных практик, наступление на свободу слова, увеличение числа конфликтов на религиозной и расовой почве. Уже сегодня мы видим негативные последствия для глобального информационного пространства – и это не только антилиберальная пропаганда, проводимая по большей части Кремлем, но и радикализация/эмоционализация языка и западных традиционных СМИ, что ведет к углублению поляризации электоральных флангов и ставит под сомнение перспективы развития журналистики фактов. С другой стороны, этот антилиберальный вызов способен стать тем катализатором, который необходим для мобилизации противников этого курса (многотысячные демонстрации в Польше и в США), и реальной проверкой устойчивости созданных институтов. Если либеральная идея (а точнее ее нынешние интерпретаторы) не смогла объяснить широким слоям, в чем состоит ее привлекательность, то, возможно, это на практике сможет показать антилиберальный популизм. История не развивается линейно, периодически происходят «откаты». И сила последующего отката назад к либеральному порядку и модерной системе социальной организации окажется, скорее всего, прямо пропорциональна вреду, нанесенному сегодня популистами.

 

Статья опубликована в связи с 10-ом заседанием Клуба ПЛ_РУ, проходящим в Варшаве 5-го и 6-го апреля 2017 г.